ЧАСТЬ I

Дион Форчун

Современная психическая защита

ПРЕДИСЛОВИЕ

Проблемы, затронутые при написании книги о психической самозащите — Неожиданная распространенность психических нападений — Рекламы курсов для развития могущества ума — Личный опыт автора, касающийся одного психологического на­падения - Изучение аналитической психологии — Связь между злоупотреблением могуществом ума и колдовским культом.

Подготовка книги о психическом нападении и наилучших ме­тодах защиты от него велась с осознанием серьезности расс­матриваемых проблем. Эта тема таит в себе много ловушек. Едва ли возможно дать практическую информацию о методах психической защиты, не давая в то же время информации о методах психической атаки. Посвященные не без основания всегда хранили свою тайную науку за закрытыми дверьми. Моей задачей является открыть достаточно, чтобы быть понятой, не открывая того, что может быть опасным. Однако поскольку уже известно очень многое из эзотерических учений и круг изуча­ющих оккультизм с каждым днем быстро расширяется, то, по-видимому, уже наступило время для откровенного разговора. Я не искала этой задачи, но коль уж она попала в мои руки, я сделаю все возможное, чтобы справиться с нею как следует, и передам знание, полученное мною в ходе многолетнего опыта в тех необычных и малоизученных областях сознания, где мистик смыкается с безумцем.

Я, по мере возможности, прилагаю усилия избегать исполь­зования материала, заимствованного из вторых рук. У каждого из нас есть знакомый, друг которого «видал духа своими собст­венными глазами». Из таких сообщений невозможно извлечь слишком много пользы. Нам необходимо иметь очевидцев, под­вергнутых перекрестной проверке. По этой причине я не обра­щалась для иллюстрации своих доводов к многочисленной лите­ратуре по данному вопросу, а предпочла опираться на случаи, которые произошли в сфере моего собственного опыта и кото­рые я могла исследовать реально. Я полагаю, что могу обоснованно утверждать, что у меня есть не только теоретическая, но и практическая квалификация для выполнения такой задачи. Прежде всего я обратила свое внимание на психологию, а уже потом — на оккультизм как на реальный ключ к психологии, в связи с личным опытом психиче­ского нападения. которое на длительное время расстроило мое здоровье. Я знаю по себе особый ужас такого опыта, его ковар­ство, его мощь и разрушительное воздействие на ум и тело,

Нелегко побудить людей откликнуться и выступить с свиде­тельством о психических нападениях. Во-первых, потому, что в их существование не слишком верят и чаще всего предпочитают принимать их за умственные расстройства. Во-вторых, любое соприкосновение с подобным событием является таким ужас­ным опытом, что ум уклоняется от размышления о нем, и чело­век просто не способен говорить об этом.



Сама я полагаю, что психические нападения гораздо более распространены, чем обычно принято считать даже среди оккультистов. Широкая публика, безусловно, вообще не облада­ет знанием всех сил человеческого ума. Я убеждена, что этот фактор играл большую роль в колдовском культе и был подлинной причиной всеобщего ужаса и отвращения к колдов­ству. Эти силы всегда были известны изучающим оккультизм, однако в наши дни они известны и используются теми людьми, которые были бы крайне удивлены, узнав, кто является их соб­ратьями по практике. М-с Эдди, основательница Христианской Науки, натолкнулась на эти методы эмпирически, без всякого рационального понимания способа их действия. Она пыталась обучать им таким образом, чтобы они могли быть использованы только для добра, а для зла их сила осталась бы закрытой; но сама она хорошо понимала их возможности в случае злоупот­ребления ими, что засвидетельствовано омрачающим всю ее жизнь страхом перед тем, что она называла '«злотворным животным магнетизмом».

Методы Христианской Науки, без ее строгой дисциплины в тщательной организации, развивались и эксплуатировались многочисленными школами и сектами Движения Новой Мысли. Во многих из них религиозный аспект был утрачен, и они стали просто способом ментальной манипуляции ради чисто личных целей, хотя не обязательно умышленно злых. Их представителя возвестили, что они намереваются учить искусству обходительности, тому, как сделаться популярным и влиятельным в обще­стве, как привлекать противоположный пол, как добывать деньги и успех. Удивительное множество этих разрек­ламированных курсов свидетельствуют об их популярности: в недавнем выпуске одного американского журнала я насчитала рекламы шестидесяти трех разных курсов по развитию различных видов ментального могущества.

Они не были бы столь популярны, если бы не достигли никаких результатов. Давайте познакомимся с некоторыми из этих рекламных объявлений и, читая между строк и делая наши собственные выводы, посмотрим, о чем они говорят:



«Передавайте свои мысли другим. Заказывайте бесплат­ный проспект: «Телепатия или Ментальное Радио».

«Что Вас беспокоит — здоровье, любовь, деньги? Позвольте мне помочь Вам. Успех гарантирован, если следовать инструкциям. Строго лично и профессионально. Заботливо, как у семейного врача. К запросу следует приложить 5 дол­ларов. Если Вы не будете удовлетворены — деньги возвраща­ются».

«Чего Вы хотите? Что бы это ни было,— мы можем помочь Вам получить это. Предоставьте нам такую возможность, пос­лав заказ на книгу «Тучи рассеиваются». Абсолютно бесплат­но. Вы будете в восторге».

«ГИПНОТИЗМ. Хотите обладать этой странной и таинственной силой, которая очаровывает и завораживает мужчин и женщин, воздействует на их мысли, управляет их желаниями и делает Вас высшим властелином всякой ситу­ации? Жизнь, полная заманчивых возможностей для тех, кто владеет секретами гипнотического воздействия, для тех, кто развивает свои магнетические силы. Вы можете у себя дома научиться исцелять болезни и дурные привычки без ле­карств, приобретать дружбу и любовь других людей, увеличить свои доходы, осуществить свои честолюбивые за­мыслы, устранить страхи и ужасы из своего ума, улучшить свою память, преодолеть домашние неурядицы, иметь самые волнующие зрелища и развить чудесную магнетическую силу воли, которая позволит Вам преодолеть все препятствия на пути к Вашему успеху».

«Вы сможете гипнотизировать людей мгновенно — быстро, как молния, — погружать себя или любого другого в сон в любое время дня и ночи, или прогонять боли и страдания. Наша бесплатная книга расскажет Вам о секретах этой чудес­ной науки. Она точно объясняет, как Вы сможете использо­вать эту силу для улучшения своих жизненных условий. Ее с энтузиазмом приветствуют проповедники, юристы, врачи, де­ловые люди и светские дамы. Она облагодетельствует каждо­го. Она не стоит ничего. Мы распространяем ее бесплатно для рекламы нашего учреждения».

Таковы некоторые образцы, выбранные из шестидесяти трех подобных рекламных объявлений, приведенных в одном-единственном номере популярного еженедельника. Они приве­дены здесь полностью, без всяких изменений, за исключением того, что опущены адреса.

Давайте теперь посмотрим, что означают такие рекламные объявления с точки зрения людей, которым они не адресованы, людей, над которыми читатель, возможно, захочет приобрести власть. Каково будет их положение, если он нарушит десятую заповедь и возжелает жену своего ближнего или его вола, или его осла, или любую из других его ценностей? Что, если прилеж­но изучивший эти методы захочет нечто такое, на что он не имеет права? Что, если настроен он против закона? Или питает чувство обиды и желание быть отомщенным? Или просто любит власть ради нее самой? Какова будет судьба тех жертв, которые изучивший силы ума рассматривает как материал для своих экс­периментов? Что чувствуют те, кем завладевают посредством этих методов, и какие вообще результаты могут быть получены компетентным экспериментатором?

Позвольте мне рассказать о моем собственном опыте, ибо кто-то должен первым указать и обнажить злоупотребления, ко­торые могут процветать только в атмосфере всеобщего не­понимания их значения.

Будучи двадцатилетней девушкой, я поступила на службу к одной женщине, которая, как я теперь знаю, должна была обла­дать значительными знаниями оккультизма, полученными в те­чение длительного пребывания в Индии. Она часто делала на­меки на это, но я в то время не могла понять их. К такому пониманию я пришла потом, в свете позднейших знаний. У нее была привычка контролировать свой персонал посредством сво­его знания сил ума, и она постоянно провоцировала самые нео­бычные скандалы среди работающих у нее людей.

Вскоре после моего поступления на службу она захотела. чтобы я дала свидетельские показания на судебном процессе. Она была необузданной по натуре и уволила одного служащего без предупреждения и без зарплаты, и он предъявил ей иск на причитающиеся ему деньги. Она хотела, чтобы я сказала, что его поведение оправдывало его увольнение. Ее методом выуживания у меня показаний было смотреть мне в глаза кон­центрированным пристальным взглядом и говорить: «Такие-то и такие-то вещи случались». К счастью, несмотря на занятость, я вела дневник и день за днем описывала все происходящее. Если бы не это, то я не знала бы, как быть. К концу этой беседы я была в оцепенении и так опустошена, что, вернувшись домой, легла одетой и в изнеможении проспала до следующего утра. Думаю, что я спала около пятнадцати часов. Вскоре она снова захотела от меня показаний. Она задумала отделаться от моего непосредственного начальника и хотела найти достаточные основания. Для этого она повторила свои предыдущие маневры, во на этот раз у меня под рукой не было дневниковых записей для справок, и я, к своему большому удивлению, заметила, что соглашаюсь с ней в роде совершенно беспочвенных обвинений против характера человека, о котором у меня не было осно­ваний думать иначе, как о вполне порядочном. После этой бесе­ды так же, как и после предыдущей, на меня обрушились опу­стошение и мертвый сон, но теперь появился еще один симптом. Когда после беседы я вышла из комнаты, у меня было любопыт­ное ощущение, как будто мои ноги находятся не там, где им следует быть. Каждый, кто ходил по ковру, который тянут по полу, поймет, что я имею в виду. Оккультисты узнают в этом следствие вытеснения эфирного дубля.

Следующий инцидент, случившийся в этой любопытной организации, касается не меня, а другой девушки, сироты со значительными средствами. Моя начальница постоянно держала эту девушку при себе, и, в конечном счете, склонила ее вложить весь свой капитал в свои собственные проекты. Однако опекуны пришли в ярость, заставили мою начальницу все вернуть, и тут же забрали эту девушку к себе, оставив все ее вещи с тем/чтобы они были упакованы и потом высланы ей.

Вскоре после этого последовало еще одно происшествие. В учреждении была одна пожилая женщина, немного слабоватая в умственном отношении. Славное старое существо, по-детски наивное и эксцентричное. Моя начальница теперь обратила свое внимание на нее, и мы наблюдали начало такого же процесса овладения. В данном случае не было опекунов, чтобы вмешаться, и бедную старую леди склонили забрать свои дела из рук ее брата, который до сих пор управлял ими, и отдать их на милость моей хозяйки. Мои подозрения к тому времени сильно воз­росли. Это было выше моих сил — видеть старую Тетушку обма­нутой, поэтому я вступила в игру, просветила Тетушку насчет сложившейся ситуации, запихнула ее вещи в ящик и отправила ее к родственникам в то время, когда моя начальница нена­долго отлучилась.

Я надеялась, что мое соучастие в этом деле останется неизве­стным, но вскоре мои надежды рухнули. Однажды ночью в маю комнату зашел секретарь моей начальницы и сказал, что Надзирательница — так мы называли нашу начальницу — разуз­нала, кто организовал побег нашей Тетушки, и мне следует ждать неприятностей. Зная ее мстительную натуру, я понимала, что наилучшим выходом было бы бегство, но это было не так просто сделать. Заведение, в котором я служила, было учебным, и перед уходом из него надо было заранее предупредить об увольнении. Я не собиралась работать до наступления срока под необузданным контролем злопамятной женщины. Поэтому я ожидала благоприятной возможности для ухода. С таким нео­бузданным темпераментом, как у моей начальницы, этого пришлось ждать недолго. Следующей ночью я занималась упа­ковкой вещей, готовясь к намеченному бегству, как вдруг в мою комнату зашла одна девушка, тоже из числа персонала. Она ред­ко разговаривала, не имела друзей и выполняла свою работу как автомат. Я никогда не имела с ней никаких дел и поэтому была очень удивлена ее визитом.

Однако вскоре все стало ясно. «Вы собираетесь уходить?»,— спросила она. Я подтвердила это.

«Тогда не попадайтесь на глаза Надзирательнице, иначе вы не выберетесь отсюда. Я пыталась несколько раз и не смогла».

Однако я была молода и верила в свои неиспытанные силы, не обладая средствами оценить силы, выстроенные против меня. На следующее утро я спустилась вниз в дорожном платье и с чемоданом в руках, направилась в логово моей грозной на­чальницы, приняв решение сказать ей все что я думаю о ней и ее методах совершенно не подозревая, что будет пущено в ход что-нибудь кроме обыкновенного мошенничества и за­пугивания.

Однако мне не дали возможности выступить с моей тщатель­но подготовленной речью. Как только она услышала, что я ухо­жу, она сказала:

«Очень хорошо, если хотите уходить — уходите. Но прежде чем уйти, вы должны признать, что вы некомпетентны и не уве­рены в себе».

На это я, будучи еще воинственно настроена, ответила, что если я некомпетентна, то почему же она сама не уволила меня. И, в любом случае, я была продуктом ее собственного училища, Это замечание, естественно, не разрядило ситуацию.

Затем началось нечто крайне необычное, на манер литании. Она повторила свой старый трюк. с фиксированием на мне пристального взгляда и говорила: «Вы некомпетентны, и вы зна­ете это. Вы не уверены в себе, и вы должны согласиться с этим».

На это я отвечала: «Это неправда. Я знаю свое дело, и вам это известно».

Теперь ясно, что можно было многое сказать по поводу моей компетентности на моем первом посту в возрасте двадцати лет, когда я несла на себе большую ответственность, будучи только что назначенной в дезорганизованный отдел; однако о моей уве­ренности в себе нельзя было сказать ничего, кроме того, что ее у меня было слишком много. Я была готова очертя голову броситься туда, за что не решились бы взяться сами архангелы.

Моя начальница не спорила со мной и не бранила меня. Она продолжала повторять эти два утверждения, подобно репликам литании. Я вошла в ее комнату в десять часов, а покинула ее в два. Она, должно быть, повторила эти две фразы несколько сот раз. Я вошла к ней сильной и здоровой девушкой. А вышла из нее ментальной и физической развалиной и болела целых три года.

Какой-то инстинкт предостерегал меня, что если я признаю, что я была некомпетентна и неуверенна в себе, то мои нервы рухнут, и я потом ни на что не буду пригодна. Я осознала, что этот особый маневр со стороны моей начальницы был актом мести. Почему я не последовала очевидному выходу — найти спасение в бегстве — я не знаю, но к тому времени, когда пони­маешь ненормальность ситуации, ты уже более или менее в пле­ну и не можешь сдвинуться или повернуть прочь, — так же, как птица перед змеей не может воспользоваться своими крыльями.

Постепенно все окружающее начало ощущаться как нере­альное. Все, что я знала, — это то, что я должна любой ценой сохранить целостность своей души. Стоит мне согласиться с ее внушениями, и я погибла. Мы продолжали нашу литанию.

Но мои силы подходили к концу. У меня было любопытное чувство, как будто мое поле зрения сузилось. Это, по-моему, является характерным признаком истерии. Уголками глаз я мог­ла видеть две стены тьмы, наползающие из-за моей спины одна на другую, словно стоишь спиной к экрану, который медленно стягивается на тебя. Я знала, что когда эти две темные стены встретятся, я буду сломлена.

Затем случилась любопытная вещь. Я отчетливо услышала внутренний голос, сказавший:

«Притворись, что ты сдалась, пока это не случилось на самом деле. Тогда она прекратит атаку и ты сможешь уйти». Что это был за голос, я так никогда и не узнала.

Я немедленно последовала этому совету. Заплетающимся языком я попросила у моей начальницы прощения за все, что я сделала и сделаю. Я обещала оставаться на своем посту и вести себя тихо до конца своих дней. Я помню, что встала на колени перед ней, а она самодовольно улыбалась, вполне удовлетворен­ная своей утренней работой.

Потом она отослала меня, и я поднялась в свою комнату и легла на кровать. Однако я не могла успокоиться, пока не написала ей письмо. Что было в этом письме, я не знаю. Как только я написала его и положила там, где она должна была найти его, я впала в помраченное состояние сознания и лежала так с полностью выключенным умом до следующего вечере. Таким образом, от двух часов одного дня до восьми часов дру­гого дня — всего получается тридцать часов. Был холодный ве­сенний день, на земле лежал снег. Окно, открывающееся в го­лове кровати, было широко распахнуто, и комната не отапливалась. Я не была укрыта, но не чувствовала ни холода, ни голода, и все телесные процессы замерли. Я не шевелилась. Сер­дцебиение и дыхание были очень медленными, и оставались такими несколько дней.

В таком состоянии я была найдена домоправительницей, ко­торая привела меня в чувство посредством сильного тормошения и холодной воды. Я находилась в сумеречном состоянии и не хотела двигаться и даже есть. Меня оставили лежать в постели; моя работа была предоставлена самой себе; домо­правительница время от времени заходила взглянуть на меня, но не делала никаких замечаний о моем состоянии. Начальница не показывалась.

Спустя примерно три дня моя близкая подруга, которая ду­мала, что я уже покинула дом, узнала о моем затянувшемся пре­бывании там, и пришла проведать меня, — акт, требовавший некоторого мужества, так как наша общая начальница была грозным противником. Она спросила у меня, что произошло во время моей беседы с Надзирательницей, однако я ничего не смогла рассказать. Мой ум был пуст и всякое воспоминание о той беседе исчезло, как будто прошлись губкой по доске. Все, что я знала, — это то, что из глубин моего ума поднималось ужас­ное состояние страха и мучило меня. Страх не какой-либо вещи или личности. Это был просто страх, не имеющий объекта, но от этого не менее ужасный. Я лежала в постели со всеми физическими симптомами интенсивного страха: сухость во рту, потные ладони, бьющееся сердце и неглубокое частое дыхание. Мое сердце стучало так сильно, что в ответ на каждое биение дребезжали пустые латунные шишечки на спинке кровати. К счастью для меня, моя подруга увидела, что со мной творится что-то неладное, и дала знать моим родителям, которые и вы­зволили меня. У них были сильные подозрения. Надзи­рательница оказалась в очень неудобном положении, но никто ничего не смог доказать, так что ничего и не было сказано. Мой ум был пуст. Я была крайне запугана и истощена, и моим единственным желанием было — вырваться прочь.

Однако я не поправлялась, вопреки ожиданиям. Ин­тенсивность симптомов ослабла, однако осталась, крайне быстрая утомляемость, как если бы из меня была высосана вся жизненная сила. Я знала, что где-то на задворках ума была скры­та память об ужасном переживании, и не смела думать об этом, иначе потрясение и нагрузка были бы такими тяжелыми, что мои разум мог не выдержать. Моим главным утешением был старый школьный учебник арифметики, я проводила часы за часами, вычисляя несложные суммы, чтобы удержать свой ум от выматывающего размышления о том, что со мной сделали, осто­рожного касания к памяти, а потом отпрядывания прочь, подоб­но пугливой лошади. В конце концов я достигла некоторого спо­койствия, придя к заключению, что у меня был просто срыв от перенапряжения и что вся эта странная история была плодом моего воображения. И все же оставалось томительное чувство, что она была реальностью, и это чувство не давало мне покоя.

Примерно через год после этого инцидента мое здоровье все еще оставалось очень плохим, и я отправилась в сельскую мес­тность для восстановления сил, и там встретила друга, который как раз во время моего срыва находился в смертельной опас­ности. Это, конечно, повлекло многочисленные обсуждения, и оказалось, что он не склонен удовлетвориться поверхностными объяснениями моего опыта. Он задавал настойчивые вопросы. Еще один новый друг тоже заинтересовался моим случаем и заставил меня пойти к их семейному врачу, который с топорной прямотой высказал мнение, что я была загипнотизирована. Это было на заре психотерапии, и его методы лечения умственных расстройств ограничивались похлопыванием по спине, приписыванием тонизирующего и препаратов брома. Тонизирующее оказалось полезным, а бром — нет. Он понижал сопротивляе­мость моего организма, и я быстро отказалась от него, пред­почитая оставаться в привычном плохом состоянии, прежде чем эта непонятная сила, которая так эффективно подействовала на меня, будет применена снова. Но хотя я боялась этой таинствен­ной силы, которая, как я теперь понимаю, была повсюду в мире, я не могу сказать, какое бы это было облегчение для меня, — установить, что вся эта история была не галлюцинацией, а реаль­ным фактом, с которым можно было бы совладать и справиться.

Я получила избавление от гнета страха, когда встала лицом к лицу со всей этой ситуацией и приняла решение выяснить точно, что со мной сделали, и как можно защитить себя от повторения подобного переживания. Это был крайне неприятный процесс, — фактически, реакция, вызванная возвращением утраченной памяти, была лишь немногим менее бурной, чем первоначаль­ная. Однако в конце концов я успешно освободилась от мучившего меня страха, хотя мое физическое здоровье нормализовалось лишь долгое время спустя. Мое тело было похоже на полностью разряженную электрическую батарею. Требова­лось много времени для его зарядки, и всякий раз после окон­чания зарядки оно снова быстро разряжалось. В течение долгого времени у меня не было никаких резервов энергии, и после са­мого незначительного усилия в любое время дня я впадала в мертвый сон. На языке оккультизма это означает, что эфирный дубль был поврежден, и права из него вытекала. Он пришел в норму лишь тогда, когда я приняла посвящение в оккультном ордене, в котором тренировалась впоследствии. Во время цере­монии я почувствовала перемену, и с тех пор только в ред­чайших случаях, после некоторых психических травм я испыты­вала временное возвращение этих опустошающих приступов истощения.

Я описала эту историю детально, так как она является полез­ной иллюстрацией того, каким образом бессовестная личность может злоупотреблять малоизвестными силами ума. Опыт из первых рук гораздо более ценен, чем любое количество приме­ров из истории, даже хорошо удостоверенных.

Если бы такое происшествие имело место в средние века, то приходской священник организовал бы охоту на ведьму. В света своих собственных переживаний я ничуть не удивляюсь, что люди, приобретшие репутацию колдунов, подвергались самосуду,— ведь их методы так ужасны и так неуловимы! Мы можем считать нелепыми рассказы о колдовских приемах — о воско­вых фигурках, расплавляемых на медленном огне, о распятии на кресте жаб, нареченных чьим-либо именем, о распевании ритмических фраз, вроде «Лошадка, прядка, скачи, скачи». Однако, если мы знакомы с употреблением сил ума, мы сразу поймем, что все эти вещи были просто вспомогательными сред­ствами концентрации. Нет существенной разницы между втыканием булавок в восковую фигурку врага и горящими свечами веред фигурой Девы. Вы можете считать, что обе эти практики являются грубым суеверием, однако вряд ли вы будете считать, что одна из них реальна и могущественна,— и откажете в реаль­ности и могуществе другой. «Орудия, которыми мы сражаемся, не являются плотскими»,— могут заявить о себе как практику­ющие Черную Магию, так и сторонники Церкви.

Мой собственный случай принадлежит скорее к области психологии, чем к оккультизму, так как примененным методом было использование для предосудительных целей гипнотической силы; однако я привела его, поскольку убеждена, что гипнотические методы очень широко используются в Черной Магии и что телепатическое внушение является ключом к значительной части ее феноменов. Я привожу свой собственный случай, как бы больно мне это ни было, так как унция опыта стоит фунта теории. Это был опыт, который привел меня к изу­чению аналитической психологии, а затем и оккультизма.

Когда я соприкоснулась с более глубокими аспектами практической психологии и понаблюдала препарирование ума посредством психоанализа, я поняла, что именно признается общепринятыми психологическими теориями. Я увидела, что мы стоим в центре маленького круга, освещенного точным научным знанием, а вокруг нас находится безбрежная беспросветная сфера мрака, и в этом мраке двигаются неясные силуэты. Пер­воначально именно для того, чтобы понять скрытые аспекты ума, я и приступила к изучению оккультизма.

Я получила свою полную долю приключений на Пути; узнала мужчин и женщин, которых, несомненно, можно причислить к адептам; увидела феномены, которые никогда не случались на спиритических сеансах, и принимала в них участие; занималась психическими распрями, и дежурила в рядах оккультных полицейских сил, которые под руководством Учителей Великой Белой Ложи стоят на страже над нациями, над расами; несла оккультное дежурство, когда требуется бодрствовать, в то время как солнце находится ниже горизонта; и отчаянно держалась, противопоставляя свою выдержку нападениям, пока прилив лунных токов не прекращался и ярость напора не стихала.

И через все эти опыты я училась интерпретировать оккультизм в свете психологии и психологию в свете оккультизма, когда одно сталкивалось с другим и объясняло его.

В связи с моими особыми знаниями люди часто приходили ко мне, когда было подозрение на оккультное нападение, и их опыт подкрепляет и дополняет мой собственный. Более того, су­ществует немало специальной литературы по этому вопросу, причем там, где ее меньше всего можно было бы ожидать,— в очерках по фольклору и этнологии, в официальных отчетах о процессах над ведьмами и даже под личиной фантастики. Эти независимые записи, сделанные людьми, менее всего интересо­вавшимися психическими феноменами, согласуются с утверж­дениями тех, кто испытывал оккультные атаки.

С другой стороны, мы должны очень тщательно различать психические переживания и субъективные галлюцинации; мы должны быть уверены в том, что личность, которая жалуется на психическое нападение, не слышит отражения своих собствен­ных диссоциированных комплексов. Различающий между истерией, умопомешательством и психическим нападением диагноз является чрезвычайно деликатной и трудной операцией, ибо очень часто случай не является четко выраженным, так как присутствует более чем один элемент: ожесточенная психичес­кая атака вызывает ментальный срыв, а ментальный срыв делает свою жертву открытой для вторжения из Невидимого Мира. Все эти факторы следует учитывать при исследовании предполагае­мой оккультной атаки, и моей задачей на этих страницах будет не только указать методы оккультной защиты, но также раск­рыть методы дифференциального диагноза.

Очень важно, чтобы люди, окруженные таким обилием оккультного знания, узнали оккультное нападение, когда они встречают его. Эти вещи гораздо более распространены, чем обычно думают. Недавняя трагедия на острове Ионы, о которой я расскажу позже, придает особую остроту этому утверждению. Ни один оккультист не находится в плену иллюзии, будто эта смерть произошла по естественным причинам. По своему соб­ственному опыту я знаю о подобных смертях.

В моем романе «Тайны д-ра Тавернера» был представлен под видом фантазии ряд случаев, иллюстрирующих гипотезы оккультной науки. Некоторые из этих историй были придуманы, чтобы показать действие невидимых сил, другие были извлечены из действительных случаев; и некоторые из них были скорее описаны, чем записаны, чтобы сделать их читабельными для широкой публики.

Такое обилие опыта из первых рук, подтвержденного не­зависимыми свидетельствами, не следует оставлять без внимания особенно потому, что рациональные объяснения труд­но найти где бы то ни было, кроме как в терминах оккультных гипотез. От каждого отдельного случая, упомянутого на этих страницах, можно отделаться ссылкой на возможную гал­люцинацию, обман, истерию или явное вранье, но этим спосо­бом нельзя объяснить всю их совокупность. Не может, быть столько дыма без какого-нибудь огня. Невозможно, чтобы престиж мага в древности или ужас перед колдуном в средние века возник безо всякого основания. Разглагольствования ве­дуньи принимались бы во внимание не более, чем болтовня де­ревенского дурачка, если бы за ними не следовали часто болез­ненные последствия. Мотивом избиений «ведьм» был страх — страх, основанный на горьком опыте; ибо это не официальные органы подстрекали на сожжение ведьм и колдунов, но все сельские жители поднимались на расправу. Всеобщий страх кол­довства должен иметь под собой какую-то почву.

Извилистые тропинки Левого Пути столь же многочисленны, сколь и окольны; но, разоблачая до некоторой степени его ужа­сы, я настаиваю на том, что Правый Путь посвящения в оккультное знание — путь к наиболее возвышенным мистическим опы­там и средство облегчения тяжкой ноши человеческого стра­дания. Не каждый, изучающий это знание, обязательно злоупотребляет им; имеются многие, более того, подавляющее большинство, кто использует его для бескорыстной помощи че­ловечеству, употребляя его для исцеления, благих деяний и воз­вращения того, что было утрачено. Уместен вопрос: если этим знанием можно так губительно злоупотреблять, почему покров над ним вообще приподнимается? Ответ на этот вопрос зависит от темперамента отвечающего. Некоторые станут утверждать, что знание, какого бы оно ни было рода, не может быть бесполезным. Другие могут сказать, что лучше оставить спящих собак в покое. Однако беда в том, что спящие собаки имеют злосчаст­ную привычку пробуждаться неожиданно. Вокруг в мире так много оккультного знания, среди нас скрыто и неожиданно творится так много вещей вроде тех, которые описаны на этих страницах, что очень желательно, чтобы люди доброй воли исследовали силы, которые люди злой воли извратили ради достижения своих собственных целей. Эти вещи являются пато­логией в мистической жизни, и если бы они были поняты лучше. многие трагедии могли бы быть предотвращены.

С другой стороны, нежелательно, чтобы первый встречный индульгировал в изучении пособий по патологии. Живое вооб­ражение и слабый рассудок образуют губительное сочетание. Читатели бестселлера прежних дней «Трое в одной лодке» могут вспомнить судьбу человека, который провел одно дождливое во­скресенье, читая учебник по медицине. Это кончилось тем, что он приобрел твердое убеждение, будто он болен всеми описан­ными там болезнями за исключением воспаления коленной ча­шечки.

Эта книга не предназначена только для того, чтобы привести в содрогание, но задумана как серьезное исследование по ма­лоизвестному аспекту патопсихологии, в некоторых случаях извращенному преступными целями. Эта книга адресована се­рьезным ученикам и тем, кто сталкивается с описанными в ней проблемами, кто пытается понять их и разрешить. Говоря столь откровенно, я намерена открыть глаза мужчинам и женщинам Ha природу сил, которые действуют под покровом обыденной жизни. Любому из нас может случиться сломать тонкую короч­ку нормального и предстать лицом к лицу с этими силами. Читая о случаях, приведенных в этой книге, мы не без основания мо­жем сказать, что там, если бы не милость Божья, мог бы ока­заться любой из нас. Если я смогла дать на этих страницах знание, которое охраняет, то моя задача будет выполнена.

ЧАСТЬ I


5221740953125775.html
5221777400386691.html
    PR.RU™